На самом деле он погиб на войне. “Папа работал театральным художником, любил попеть, сам себе аккомпанировал на рояле, — вспоминал певец. — Голос у него был, мне говорили, задушевный. Жизнелюб, умел и потанцевать, и пожуировать. Мог из-за женщины подраться. Человек мужественный, он буквально ринулся на фронт. Дядя Джамал тогда занимался оборонной промышленностью. И отец сказал ему: “Ты работаешь для фронта. А мне что — декорации расписывать?” И ушел на фронт добровольцем. Погиб он в Германии. Моя мама — театральная актриса Кинжалова. Я очень боялся, что мне достанется ее курносый нос. На ночь свой нос я платком завязывал, прижимал, чтоб он выпрямился”.

2. Муслим Магомаев ушел со сцены в 40 лет и больше никогда не выступал

Это не совсем так. Да, больших сольных концертов он не давал. Однако и настоящим затворником не был.

“По-крупному, как это было двадцать лет назад, я уже давно не выступаю, — рассказывал он несколько лет назад. — В основном даю концерты с моей супругой. У нас дуэт. Одно отделение аккомпанирую ей я, другое — она мне. Вот совсем недавно выступали в Санкт-Петербурге и Киеве — это мои любимые города. К тому же тех немногих концертов, которые я даю, вполне достаточно для семейного бюджета”.

3. Судачили, что свою жену Тамару Синявскую певец фактически увел у ее первого мужа

Это не совсем так. Завязался роман, затем Тамара и Муслим разъехались по разным странам. А потом случайно встретились во Дворце съездов. 

“Кончилось тем, что вышли мы вместе и заглянули в ресторан, — рассказывал Магомаев. — Какое-то время спустя Тамара наконец развелась со своим мужем. Но на решающий шаг мы долго не решались. Нас поторопил наш друг Салахов. Сидели мы однажды за столом у меня в гостинице. Таир обнял нас с Тамарой и произнес свои благословляющие слова: “Ну что вы ходите-бродите, время тянете? Чего еще испытывать? Дайте-ка ваши паспорта...” С каким-то игривым жестом Тамара сказала: “А почему бы и нет? Возьми паспорт”. Не случись этого “сводничества”, мы с Тамарой, вероятно, еще бы тянули, ссорились бы и мирились”.

4. О буйной молодости Магомаева ходили легенды. Впрочем, он и сам охотно вспоминал свои похождения.

“На спор мы могли выпить полтора литра. Или три бутылки коньяка. Мы были в расцвете сил. Помню, в Одессе накануне спектакля “Тоска” сидели мы с ребятами до трех ночи и пили. Меня спрашивали: “Как же ты будешь завтра петь?” А я отшучивался: “А у меня партия низкая — Скарпиа. Чем ниже голос будет звучать, тем лучше”. И ведь пел я на следующий день!”

5. В прессе нередко Магомаева выставляли как ярого противника всяческих корпоративов.

На самом деле Муслим Магометович искренне полагал, что такова работа любого творческого человека. 

“Не понимаю, за что винить артистов, которые выступают на корпоративах, днях рождения? — говорил артист. — Я тоже несколько раз в своей жизни пел на подобных мероприятиях. А что, лучше было в те времена, когда мы были обязаны считать за честь бесплатно выступать на днях рождения генсеков? Или на банкетах по каким-то крупным праздникам, где чиновники сидели и пили водку, закусывая нашим искусством? Я думаю, что это обыкновенная работа и ничего здесь обидного нет”.

6. Считалось, что Магомаев  был подпольным миллионером: так шикарно всегда он жил

Действительно, многие были уверены в том, что Магомаев очень богатый человек, хотя он таковым не являлся. Все деньги тратил на друзей, на банкеты. Жил в “России” в шикарном пятикомнатном “люксе”. За столом у него всегда сидели не менее тридцати человек. Многие друзья-товарищи приходили завтракать, обедать и ужинать. (Правда, как признавался певец, эти “друзья” потом куда-то подевались.) Для того чтобы быть щедрым хозяином, надо было зарабатывать. И он со своей женой Тамарой Синявской, как сам рассказывал, периодически ездил, что называется, вкалывать. 

Тогда им приходилось давать по два концерта в день. А потом опять приемы и банкеты.

7. Многие полагали, что у Муслима Магомаева никогда не было проблем с советской властью

Оказывается, любили его не всегда. В свое время певец был сурово наказан советскими чиновниками за то, что получил, как считали в руководящих кругах, слишком большую сумму за концерт на стадионе. В итоге ему запретили полгода выходить на сцену. Между прочим, тогда его спас Юрий Андропов. Перед очередным юбилеем КГБ он позвонил Фурцевой и сказал: “Мои ребята на праздничном концерте хотят послушать Магомаева”. 

Она ответила, что сейчас он в запрете. Андропов, немного помолчав, произнес: “А у нас он абсолютно чист! Обеспечьте!”

Сам же певец говорил, что всегда держался подальше от политики. Именно по этой причине он никогда не вступал ни в какие партии. 

“Это мое кредо, — признался он мне в одном из интервью. — Я - художник. Художнику надо заниматься своим делом. А от того, буду ли я состоять в какой-то партии, петь я лучше не стану”.

8. Одно время Магомаев был невыездным

 Говорят, Фурцева не согласилась отдать на год Магомаева на полный пансион директору парижской “Олимпии” Бруно Кокатрису. Но, как оказалось потом, она отказала не по своей воле. У Муслима Магометовича за границей жил брат. Да и сам певец был человеком непредсказуемым. Мог уйти от чиновника, хлопнув дверью. Поэтому власти решили не рисковать.

9. Магомаева любили криминальные авторитеты 

Как-то в 70-х годах один популярный ВИА на гастролях в Баку был ограблен. Украли все микрофоны. Милиция бездействовала. Тогда музыканты не нашли ничего проще, чем пойти домой к Магомаеву. Выслушав ходоков, Муслим Магометович попросил их не беспокоиться и идти отдыхать в гостиницу. На следующий день микрофоны не просто вернули, их вернули с большими извинениями.

10. Периодически пресса сообщала, что Магомаев потерял голос. А после того, как певец не поехал на похороны экс-президента Азербайджана Гейдара Алиева, появились слухи, что он при смерти

“Разве в подобных слухах сейчас есть что-то необычное? — с улыбкой рассказывал мне Муслим Магометович. — По-моему, это уже в порядке вещей. Мне моя супруга как-то сказала, что другие исполнители за появление на первых полосах газет деньги платят, а мне это достается бесплатно. Ну а если серьезно, скажу так. Мне не сорок и даже не пятьдесят лет, поэтому все может случиться. У меня давление немного низкое. И не пою я не из-за потери голоса, а из-за того, что неважно себя чувствую. Голос у меня и вправду до сих пор здоров, но лучше уйти раньше, чем опоздать! Ведь я всегда пел о любви, а теперь переделывать свой репертуар на “песни старца” не хочу”.

“По этой причине, из-за скакнувшего давления, я не поехал на похороны Гейдара Алиева. Врачи на время не рекомендуют перелеты. Только по этой причине. Просто получилось так, что мы заболели с ним одновременно. Это судьба. Конечно, настроение у меня плохое, это большая потеря для меня. Но что делать? Все-таки Гейдару 80 лет было. Так что к этому мы были готовы...”

А вот к смерти маэстро Муслима Магомаева мы готовы не были. Он ушел от нас в 66 лет. Слишком рано. И слишком неожиданно.

Муслим Магомаев родился 17 августа 1942 года в Баку в музыкальной семье. Народный артист СССР (1973). Известность пришла к певцу в 1962 году после выступления на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Хельсинки, где он исполнил песню Вано Мурадели “Бухенвальдский набат”. В 1964—1965 годах стажировался в знаменитом миланском театре “Ла Скала”. В 1975—1978 годах возглавлял Азербайджанский государственный эстрадно-симфонический оркестр, в 1978—1987 годах пел в Бакинском оперном театре. После 1987 года возвратился в Москву. Получил золотой диск в Канне за исполнение арии Фигаро из “Севильского цирюльника” (1969). В честь Магомаева была названа в 1997 году одна из малых планет Солнечной системы.

Самые известные эстрадные песни, исполненные Магомаевым:

“Королева красоты” 

“Свадьба”

“Прекрасная как молодость страна”

“Темная ночь” 

“Московские окна”

К дому в Леонтьевском переулке, где проживал Муслим Магомаев, вчера весь день шли его поклонники. Чтобы они могли оставить цветы, ворота во двор специально открыли. Люди приходят — кто парами, кто по одному, кладут букеты на газон напротив подъезда, крестятся, вспоминают своего кумира. 

— Я была влюблена в его голос с четырех лет, — рассказала поклонница с заплаканными глазами. — Сначала все время говорила “Маслим”. Мама меня поправляла: “Наташа, не “Маслим”, а “Муслим”.

— Когда он пел, я вообще не могла воспринимать действительность — настолько он завораживал своим пением. Он просто гений. Таких сейчас нет, — говорит вторая поклонница.
Алые розы принесли к дому пятеро совсем еще молодых людей. 

— У нас в Азербайджане и пожилые, и молодые — все его поклонники, — сказал один из них.

— Мы были знакомы с детства. Дрались в компаниях. А петь оба начали с того, что кричали по-тарзаньи. Конечно, между нами возникали и ссоры, и споры. Но вот на мое 55-летие Муслим написал мне очень теплую записку, что вроде как ссорились-мирились, но уже такой возраст, что пора кончать. И я со сцены дал ему слово, что больше ссориться мы никогда не будем.

Ирина АЛЛЕГРОВА:

— У меня к нему была любовь с первого взгляда. Когда я была еще девчонкой. Он был уже популярным человеком, а меня учил музыке. Просто потому, что дружил с моими родителями. Ну, представьте себе! Кумир всех девчонок, красавец. Мне казалось, что он ухаживает за мной как за взрослой, цветы приносил... А он всего лишь приходил с концерта с охапками роз. Короче, я совсем потеряла голову. Конечно, это была совсем детская любовь.

Николай БАСКОВ:

— Это удивительная история, но Муслим Магомаев стал фактически моим крестным отцом в творчестве. Я был у него в гостях. Нас познакомил бывший посол Азербайджана, близкий друг нашей семьи, и я впервые пришел в дом к Муслиму Магометовичу, когда только поступил учиться в ГИТИС. Он оказался первым из знаменитых и профессиональных певцов, кто вообще меня прослушивал. Тогда он сказал, что у меня будет большой путь. Позже мне посчастливилось оказаться единственным певцом, кому он лично аккомпанировал. Я пел под его аккомпанемент итальянские песни на приеме в азербайджанском посольстве. В последние годы Муслим Магометович был тяжел на подъем. Помню, мне звонили друзья, умоляли помочь пригласить Магомаева на какое-то мероприятие в качестве гостя. Но быть бледной копией самого же себя на глазах у людей он не хотел. Немногие на такое самопожертвование и даже самоизгнание способны — только по-настоящему великие люди. Такой была, к слову, Мария Каллас. Я мечтал спеть с ним дуэтом, и мы собирались записать песню Фрэнка Синатры My Way, сделать красивое слияние баритона и тенора. Уже была заказана студия, но, к сожалению, он себя плохо почувствовал, и мы тогда перенесли эту работу. Он был настоящим кроссовером мирового уровня, и я многому у него научился. Когда он был на моей премьере Ленского в опере “Евгений Онегин” в Большом театре, то мы, помню, шутили. Я жаловался, говорю, мол, что бы я ни пел, меня всегда просят закончить концерт “Шарманкой”. А он мне в ответ: “Ну и что, а меня все время просили спеть “Свадьбу”. Странно так получилось, но моя новая запись, которую я недавно закончил, называется именно “Свадьба”. Я решил посвятить Муслиму Магомаеву специальный номер — “Памяти Карузо”…

Валерий ЛЕОНТЬЕВ:

— Это был бесконечно талантливый, интересный человек. Яркая личность. Это тот случай, когда хочется стать всемогущим существом, чтобы повернуть время назад и все исправить. Но, увы, не дано.

Илья РЕЗНИК:

— Последний раз Муслим мне месяца полтора назад звонил. Приглашал на свой день рождения — сказал, что будет лишь 12—15 самых близких друзей. Мне так жаль, что из-за дел не смог к нему прийти. Кто же знал, что это был его последний день рождения… Мы с ним познакомились в 1962 году в Питере на стадионе. Был концерт, я изображал революционного кубинца, он тоже революционера играл. За кулисами за бутылкой пива и познакомились. А уже в 80-м было близкое общение. В Баку мы с Аллой Пугачевой прилетели на гастроли. Он нас в гости к себе домой пригласил. О, как он нас принимал! Как же хлебосольно! Алла и он сыграли в четыре руки “Как тревожен этот путь”. Тогда у меня и возникла идея — как это было бы здорово им вдвоем выступить: сыграть на сцене на двух роялях — на красном и черном. Идея тогда всем понравилась, но так и заглохла, не осуществилась. 

Я ему очень благодарен за помощь. Он помог выпустить мою первую книгу “Монологи певицы”. Тогда к нам, тем, кто писал поп-музыку, очень плохо относились, терпеть не могли. А Муслим замолвил за меня слово.

Он был в одном ряду с великими — с Эдит Пиаф и Марио Ланца. Кто-то сказал, что эстрада многое потеряла со смертью Магомаева. Нет, эстрада для него — это слишком узко. Музыкальное искусство понесло огромную потерю.

Любовь КАЗАРНОВСКАЯ:

— На эстраде ему было комфортнее. А знаете почему? Муслим был очень креативным, энергичным, сам писал музыку, да еще и столь красив собою! Вот благодаря этой креативности вкупе с его артистическим комплексом — мощной фактурой, сексуально-эротическим тембром, от которого вся женская половина страны сходила с ума, — он и стал идеальным воплотителем идей лучших советских композиторов. Они просто от него кайфовали! Такое впечатление, что все песни Пахмутовой, Добронравова, многих других писались именно под него. Одно жаль — это вечная проблема России: “что имеем не храним...” — Муслим не был востребован как педагог-наставник; с его-то опытом, умением передать чувство, эмоцию, знание молодым мог принести гигантскую пользу… А что касается курения… Скажу вам так: многие оперные певцы время от времени покуривают, особенно низкие голоса. Любят за чашечкой кофе затянуться сигареткой. Для иных это чревато — появляются мокрота, проблемы с бронхами, а другим — ничего, сходит с рук… Для Муслима, думаю, это было что-то скорее имиджевое: красивый мужчина с сигаретой на фото — почему нет? Как мне Тамара рассказывала: “Да я в день концерта просто на цыпочках хожу!”, потому что у артиста такого класса режим был очень строгим, самодисциплина во всем. Поэтому здесь вряд ли можно говорить о каких-то глубоких привычках — он весь работал только на музыку.