uaplace

18 Июнь, Понедельник 2018

Чтобы каждый день видеться с дочерью, Тарас Шевченко стал давать ей уроки рисования

E-mail Печать PDF

Полтавская исследовательница биографии Кобзаря Рената Смирнова утверждает, что художница Екатерина Юнге, родившаяся в графской семье Толстых, на самом деле приходится дочерью гениальному поэту и художнику
Как известно, в 46 лет, меньше чем за год до смерти, Тарас Шевченко собирался жениться на 20-летней Лукерье Полусмак, служившей горничной в богатой петербургской семье. Окрыленный чувством жених поселил любимую в отдельной комнате и нанял для нее преподавателя, который должен был обучить девушку грамоте и хорошим манерам. Шевченко покупал Лукерье красивую одежду, обувь, засыпал подарками, рисовал ее портрет... Увы, до свадьбы дело не дошло. Судачили, будто поэт застал свою невесту в объятиях молодого учителя. Из-за серьезного конфликта помолвку расторгли.

— Но все же у великого украинского поэта родилась дочь, — считает полтавская писательница Рената Смирнова, исследовавшая жизнь и творчество многих знаменитых людей.

— А я читала, что сын. И не от Лукерьи, а от Марии Максимович — молодой жены историка, фольклориста и языковеда, первого ректора Киевского университета Михаила Максимовича. Дескать, супруги, у которых была большая разница в возрасте, не имели детей, а через девять месяцев после того, как у них гостил Тарас Григорьевич, Мария родила мальчика.
— Никаких документальных подтверждений этого нет, — говорит Рената Арсеньевна. — И я ведь не сказала, что у Шевченко была дочь от Лукерьи Полусмак. Факт причастности поэта к появлению девочки тщательно скрывался, хотя многие из его окружения знали об этом. Да и Тарас Григорьевич не афишировал свое отцовство, чтобы не навредить дочери.

— Вы можете назвать ее имя?
— Да, это Екатерина Толстая, в замужестве Юнге, по документам дочь Федора Толстого — скульптора и живописца, вице-президента Петербургской академии художеств, в которой учился Шевченко.
Все исследователи творчества поэта пишут, что Тарас Григорьевич познакомился с женой Федора Толстого Анастасией заочно в 1856 году, когда впервые обратился к ее супругу за помощью. Поэт тогда находился в ссылке и просил походатайствовать о его освобождении. Об этом, считают ученые, свидетельствует сохранившаяся между Тарасом и Анастасией переписка. На самом деле их отношения начали развиваться гораздо раньше.

— Чем это можно доказать?
— Стремление узнать больше о личной жизни великого Кобзаря появилось у меня более 20 лет назад, после того как в Москву из Америки первый раз приехала единственная дочь Владимира Маяковского Патрисия Томпсон. Преподаватель Нью-Йоркского университета, которой сейчас далеко за 80, до 1991 года скрывала свое происхождение. И вот тогда я подумала: «А может, и у Шевченко были дети?» Начала искать разгадки в его интимной лирике и прочитала эти строчки в поэме «Мар’яна-черниця», написанной в 1841 году в Санкт-Петербурге:


«...Тяжко, дiти,
Вiк одинокому прожить,
А ще гiрше, мої квiти,
Нерiвню в свiтi полюбить...»


Я поехала в Государственный музей Тараса Шевченко в Киеве, чтобы поработать с художественным наследием Кобзаря. Рассматривая знаменитую картину «Катерина», написанную в 1842 году, заметила обручальное кольцо на пальце правой руки молодой женщины. Естественно, возникла мысль, что художнику позировала замужняя. Исследовав документы, обнаружила: эта картина не была представлена в то время ни на одной выставке и никто при жизни поэта не посвятил ей ни одной статьи. Мало того, член-казначей Общества поощрения художников, пенсионером которого являлся Тарас Григорьевич, настрочил в комитет донос, дескать, Шевченко «в течение семи месяцев не посещал академических классов и никаких трудов своих не представил». Из-за этого художника лишили содержания в 100 рублей серебром. Но картину-то он написал...
Полагаю, руководство Петербургской академии художеств искало повод для отправки Шевченко на какое-то время из Санкт-Петербурга и использовало тот фальшивый донос. Потому что в кругах интеллигенции многие знали о близких отношениях Тараса с Анастасией.

— Где они могли познакомиться?
— В те времена знать нанимала художников рисовать портреты. Думаю, так они и встретились. Между молодыми людьми вспыхнула любовь. Но Анастасия стремилась попасть в высшее общество, поэтому предпочла выйти за овдовевшего графа, который был старше ее на 34 года.

— Вы считаете, что именно беременная графиня Толстая позировала Шевченко, когда он рисовал «Катерину»?

— Нет. Но ученые доказали, что композицию левой части картины Шевченко полностью переработал в 1843 году. Возможно, тогда и дорисовал кольцо, и сделал это потому, что графиня была беременна от него. Такова моя версия.
За полотно Шевченко надеялся получить золотую медаль и уехать на учебу в Италию. Но вместо этого ему пришлось срочно вывозить свою «Катерину» в Качановку Черниговской губернии, где проживал коллекционер и меценат Григорий Тарнавский. Тот, видимо, не заплатил за картину, и Тарас вынужден был, вместо того чтобы поехать к родным в Кирилловку, зарабатывать на жизнь рисованием портретов украинской знати.


— А что же граф Толстой? Молча терпел измену жены?

— Он не мог повлиять на ее чувства. По воспоминаниям современников, молодой Тарас с апреля 1838 года посещал литературные вечера Толстых, и его связь с Анастасией не прекращалась. Все, что мог сделать Федор Петрович как вице-президент академии, это принять решение об отправке Шевченко в Малороссию, подальше от своей неверной жены. Фактически только через девять с половиной месяцев 29-летнему Тарасу позволили вернуться в Санкт-Петербург. Его дочери Катерине, родившейся 24 ноября 1843 года, было уже три месяца.
Девочка появилась в титулованной семье и, если бы всплыла правда, стала бы никем. Законы высшего общества беспощадны. Поэтому знавшие об истинном отце ребенка хранили тайну.
Уже после смерти Кобзаря его друг, скульптор Михаил Микешин, писал в своих воспоминаниях, опубликованных в Праге: «Очень интересно было бы выяснить причины из отдаленного прошлого, имевшие последствиями то чисто родственное (выделено Ренатой Смирновой. — Авт.) участие к судьбе поэта, которым в изобилии окружало его все семейство графа Толстого. Н. И. Костомаров мог бы дать более точные разъяснения причин, о которых я говорю и следа которых нет в автобиографии Шевченко (выделено Ренатой Смирновой. — Авт.). Столь интересными подробностями могла бы снабдить его биографию и... графиня Н. Толстая».
Графиня, однако, предпочла молчать. Более того, после смерти мужа сожгла дневник, который супруг вел полстолетия и где была записана история рождения дочери.

— Какой была графиня?

— Имя Анастасии Ивановны Ивановой впервые упоминается в дневнике молодого художника из Полтавы Аполлона Мокрицкого, друга Тараса Шевченко. В 1837 году Мокрицкий нарисовал портрет этой девушки.
Анастасия родилась в семье армейского штабс-капитана, но воспитывалась в богатой семье, получила хорошее образование. Владела французским, немецким и итальянским языками, играла на фортепиано, увлекалась литературой. Однако была, по воспоминаниям дочери графа Толстого от первого брака Марии Федоровны, властной, жесткой. Анастасия поссорила Марию с отцом. Дочь Марии Федоровны писала о второй жене своего дедушки: «Красотой не блистала. Маленького роста, с длинной талией и короткими ногами. Единственным ее украшением были прекрасные белокурые волосы. Дед попал под влияние молодой жены... Он видел все ее глазами».
Графиня Толстая плохо относилась и к мужу своей дочери Екатерины — профессору Эдуарду Юнге. Пара не могла ужиться с ней под одной крышей, поэтому вынуждена была переехать.
Кстати, современники утверждали, что Анастасия Ивановна приложила все усилия, чтобы Шевченко не женился на Лукерье Полусмак, считая этот брак неравным.

— Тем не менее роль Анастасии Толстой в освобождении Тараса Шевченко из ссылки едва ли не первостепенна.
— Ссыльного поэта и графиню разделяла социальная пропасть. И по этикету высшего общества ни один мужчина, даже муж, не имел права поручить аристократке вступить в переписку с незнакомым ей лично человеком. А тем более писать политическому ссыльному в Новопетровское укрепление Оренбургской губернии. Но Анастасия Толстая принялась хлопотать о его освобождении. «Вы мне не чужой!» — писала она Тарасу Шевченко, подписываясь как «аноним». «Я ожил, я воскрес! И остальные дни праздника (Воскресения Христова. — Авт.) я провожу как бы в родном семействе» (выделено Ренатой Смирновой. — Авт.), — отвечал он ей. Поэт обращался к графине: «Мой искренний, мой великодушный аноним... замените мне единственного испытанного друга» — и просил ее подать прошение от себя на имя «августейшего Президента Императорской Академии Художеств, княжны Марии Николаевны», с которой Анастасия была в приятельских отношениях. Сказанные в адрес действительного анонима, такие слова прозвучали бы непочтительно. Подобное говорят только близким людям.
Кстати, почему-то ни один биограф Тараса Шевченко не осмелился признаться, что в июне 1856 года родственница Толстых по поручению Анастасии Ивановны предприняла тайную и рискованную поездку к генерал-губернатору Оренбургской губернии. Она передала прошение о помиловании ссыльного поэта, чтобы генерал-губернатор мог ходатайствовать о нем перед новым царем во время коронации.

— На чем еще основываются ваши предположения, что у Тараса Шевченко была интимная связь с графиней Толстой?
— Мои догадки о том, что они были знакомы еще в 1834 году, то есть до замужества Анастасии, были подтверждены специалистом из столичного Института судебных экспертиз Сергеем Павленко — талантливым художником, автором уникальной системы расшифровки портретов «неизвестных» (ныне, увы, покойным). Я предоставила ему две фотографии — репродукцию акварельного портрета работы Шевченко (1834 год), названного комментаторами «Голова женщины», и снимок Екатерины Юнге. Проведя экспертизу, Сергей Павленко сказал: «Здесь очевидно, что на фотографиях изображены близкие родственники, мать и дочь».
Кроме того, существует ряд косвенных подтверждений отцовства Шевченко в письмах, в поэзии, а также в воспоминаниях современников. Вот лишь четыре строчки из стихотворения «Маленькiй Мар’янi», которое поэт посвятил своей двухлетней дочери:


«Рости, рости, моя пташко,
Мiй маковий цвiте,
Розвивайся, поки твоє
Серце не розбите...»


А сразу же после разрыва с Лукерьей Полусмак Шевченко пишет записку неизвестной: «Я навязавшийся вам друг, брат, и, наконец, отец (выделено Ренатой Смирновой. — Авт.), и, разумеется, советник». У меня не возникает никаких сомнений, кому адресована записка.

— Полагаю, Екатерина не знала о своем истинном происхождении.
— Нет, конечно. Но у них с Тарасом Григорьевичем были очень теплые, дружеские отношения. Когда он вернулся из ссылки в конце марта 1858 года, Кате шел уже пятнадцатый год. В семье графа Толстого поэта приняли как родного.
— Чтобы чаще встречаться с дочерью, — продолжает Рената Смирнова, — Шевченко стал давать ей уроки рисования. «Как вспомню я поэзию, которая пронизывала его всего, его грустную кончину, — я чувствую такую нежность, такое бесконечное сострадание, что... плакать мне хочется, — писала в своих воспоминаниях о Тарасе Шевченко Екатерина Юнге. — В продолжение двух лет... я виделась с Шевченко, за редким исключением, каждый день». А в другом месте говорила о том, что «не только домашние, но и наши добрые знакомые смотрели на меня почему-то как на выдающегося по своим способностям ребенка, чего-то особенного ожидая от меня, и это меня как-то обязывало учиться изо всех сил». Федор Достоевский, например, советовал Екатерине писать прозу, Николай Костомаров — стихи, а Лев Толстой — завести дневник, что она и сделала. Они знали ее истинного отца! Кстати, знакомые отмечали, что глаза Екатерины в минуты волнения или радости, как и глаза украинского гения, меняли свой цвет и становились черно-голубыми.

— Что известно о потомках Тараса Григорьевича?
— Знаю только, что у Екатерины было два сына, они эмигрировали за границу, больше никакой информации найти не удалось. А вот под Киевом живут потомки родного брата Тараса Григорьевича — Иосифа Шевченко. Большая семья (11 человек!) его правнука Александра Ефимовича Лысенко долгие годы ютилась в тесной сырой квартире площадью всего 29 квадратных метров в Ирпене. И только благодаря одному из депутатов местного совета родственникам великого поэта удалось переехать в новую квартиру в Гостомель. Александр Ефимович успел пожить в ней всего полгода... Одна из его дочерей более 35 лет работает в национальном музее имени своего знаменитого предка.




Добавить комментарий