uaplace

16 Октябрь, Вторник 2018

Сокровища музея этнографии: коптские ткани и украинские рушники

E-mail Печать PDF

Львовский музей этнографии и художественного промысла Института народоведения НАН Украины — единственный в своем роде музей в Украине, который подчиняется Институту народоведения Национальной академии наук Украины. В нем хранится свыше 72 тысяч экспонатов.

Об уникальной коллекции, об аппетитах современных коллекционеров, об особенностях жизни экспонатов — наш разговор со старшим научным сотрудником музея, хранителем фонда художественной исторической ткани Музея этнографии и художественного промысла Института народоведения НАН Украины во Львове Людмилой БУЛГАКОВОЙ.

— Об Украине обычно говорят только со времен Казаччини. А что касается княжеских времен?
— Средневековье в музеях Украины практически не представлено. Предметы быта украинцев тогда никого не интересовали. За исключением золотых, серебряных и изготовленных из других ценных металлов вещей, стеклянных изделий, фарфора и т.п. На остальные экспонаты научные сотрудники и исследователи обратили внимание только в конце XIX в., когда у общества возникла потребность в самоидентификации. Благодаря чему мы могли это сделать? Прежде всего через народную одежду, традиционную архитектуру, изделия, которые использовались в быту, древние ремесла. Украинская интеллигенция начала идентифицировать себя с казаками. Это было ближе и лежало на поверхности...
И часто то, что мы видим в художественных фильмах, является искажением прошлого! Например, в одном из «исторических» фильмов главная героиня работает в поле в богато вышитой сорочке. Это вымысел. Никто не надевал в поле или идя к скотине праздничную одежду, в которую было вложено столько труда.
Почему сохранились вышитые сорочки? Их надевали только на праздники, передавали в наследство. Сорочки на каждый день почти не украшали, они не были вышиты — в этом не было целесообразности. Разве что с охранительной (магической)
целью могли сделать деликатную вышивку на соединительных швах, вокруг запястий и выреза горловины.

— Можно только представить, сколько таких тайн сберегается в хранилищах вашего музея…

— Для примера: в нашем музее находятся на хранении единственные в Украине фрагменты коптских тканей. Копты — это первые египетские христиане. Стиль коптского портрета или изображения животных ни с чем не перепутаешь. Одевались копты преимущественно в туники, то есть сорочки, украшенные поверх белого полотна орнаментальными полосами, которые назывались клав.
Специально для этих коллекций в городе и построили помещение на проспекте Свободы, 24. В 1939 году Городской музей начали называть Музеем художественного промысла, и тогда в него вошло много национализированных коллекций. Среди них частные коллекции Любомирских, Дидушицких.
Но когда в 1951 году решено было создать во Львове новый филиал Музея Ленина, то помещение Музея художественного промысла отобрали под этот проект. Все коллекции оттуда были немедленно перенесены в здание бывшей Галицкой сберегательной кассе по пр. Свободы, 15. Кстати, возведенное известным архитектором Юлианом Захаревичем (1837—1898). Сейчас это Музей этнографии и художественного промысла Института народоведения НАН Украины.

— Помните ли вы свою первую экспедицию за экспонатами для музея?
— Первые мои экспедиции были в 1982 году. Тогда я больше специализировалась по текстилю, хотя приходилось собирать и керамику.
Обычно, когда выезжали в село, планировали найти какой-то определенный экспонат. Но, прибыв на место, нередко находили вещи, о которых даже мечтать не могли. В конце 1970-х годов в семьях, до сих пор живших в довоенных домах, сохранялись древние изделия. Это уже со временем в перестроенный дом не несли старые вещи. Там не было места даже для рушников с архаической техникой вышивки.
Средством нашего передвижения был автобус «Кубань», который мы называли железным шкафчиком. В гостиницах обычно не останавливались — не хватало средств. Договаривались со школой или ставили палатки. А в общем, так работаем и сейчас. Собирать экспонаты стало легче с тех пор, как в Тернополе основали первое в Украине Певческое поле. Со всей области туда приезжали фольклорные коллективы, они и помогали отыскивать интересные вещи.
Там я познакомилась с фольклорным коллективом с. Мышкив Залещицкого района. Его участницы пригласили меня на Пасху. Автобусом доехала до дороги, которая вела в село. Вспоминаю, только что сошел снег, дорогу размыло. Какую-то часть пути шла пешком, а потом меня догнал трактор с большими колесами. На мое счастье водитель остановился. Потому что впереди были такие колдобины, что точно там бы завязла. Он и довез меня до села.
Там меня встретили как родную. С собой у меня был большой-пребольшой диктофон. Сначала меня накормили. Не обошлось и без самогона — обязательного атрибута встречи. Разговаривали, пели, ели и снова пели. Пришлось выслушать множество рассказов о женских судьбах. Непростые они были, ведь это поколение женщин, которые 15-летними девушками вошли в войну. Много среди них вдов, а некоторые так и остались незамужними, потому что или возлюбленного война забрала, или просто пары не нашлось, ведь парней мало вернулось, да и те женились уже на младших.
Так разговаривали до одиннадцати вечера, а потом одна из участниц пригласила к себе в гости. У нее просидели до пяти утра. Никогда не забуду этих бесед. Родом из с Харьковщины. Рассказы об УПА для меня были открытием. Хотя я и закончила исторический факультет, этого нам не преподавали. Если и вспоминали, то под другим углом зрения. А здесь — живые участники событий.
В конце разговора одна из женщин открывает сундук и показывает мне залещицкую сорочку, традиционно вышитую шерстяными черными нитями архаической техникой «колодки». Но здесь был особый тип рубашки — так называемая хлопянка, пошитая туникой, без каких-либо вставок. Полоску ткани сгибают поперек, вырезают отверстие для головы и потом перпендикулярно с двух сторон вшивают рукава.
Тогда я впервые услышала название «хлопянка», а потом уже сама всегда спрашивала о ней, так меня поразил этот крой. К тому времени я уже исследовала традиционную подольскую вышивку.

— Сейчас многие политики пытаются «что-либо» коллекционировать. Недавно во Львове побывал городской голова Одессы Алексей Костусев, который заявил, что коллекционирует археологические находки. Как вы к этому относитесь?
— Во-первых, памятки археологии, как и полезные ископаемые, — государственное достояние. Во-вторых, каждый музейный предмет должен иметь информационное сопровождение: откуда он, из какого культурного слоя. Есть множество тонкостей. Находка без паспорта ничего не стоит. Она должна сопровождаться пусть даже вербальной информацией, чтобы можно было представить, в каком контексте эта вещь существовала. Но украинские скоробогатьки к коллекционированию относятся легкомысленно. Оно для них — статусная фишка. Настоящий коллекционер — специалист. Он подробно изучает каждый предмет. Такими можно назвать Тараса Лозинского или Ивана Гречко. Известные фигуры во Львове, прекрасные коллекции которых открыты для всех.

Важно вместе с предметами культуры иметь объяснения от людей, которые их создавали. Без этого нет достопримечательности. Она может быть только в контексте времени, народа, территории. Часто на женских, иногда и мужских, вышитых сорочках начала прошлого века, найденных в Полесье, на Волыни или Подолье, на местах, которые закрываются штанами или юбкой, можно встретить определенную вышитую кривульку, орнаментальный мотив или элемент. Возник вопрос: что это? Когда исследователи обратили внимание на загадочное украшение, людей, которые еще застали этот обычай и могли объяснить его значение, уже не было. Можем только догадываться, что это своеобразный оберег, защита от чего-то. Возможно, каждая женщина закладывала в этот знак свое магическое содержание, воплощала собственную идею.
Музейные работники ежедневно держат в руках вещи, за которые коллекционеры платят бешеные деньги – хотя бы те же коптские ткани. Часто экспонаты разрушаются из-за того, что живут не в своем времени. Например, древние изделия из шелка чрезвычайно чувствительны к изменениям влажности или температуры. Их физические и биологические возможности исчерпаны. Сейчас проблема во всем мире — как сохранить их для будущих поколений. Во многих музеях выставляют для обзора не оригинальные экспонаты, а их копии. Визуально для посетителей такая подмена несущественна.
Сейчас исследователи заинтересовались предметами середины XX в. Например, Петр Гончар, сын Ивана Гончара, директор музея его имени, — обратил внимание на послевоенные сорочки, вышитые на тонком хлопчатобумажном полотне (перкали), которое было дешевым и доступным для крестьян в послевоенные годы. В конце 40— 50-х годов прошлого века в школе еще учили рисовать и вышивать на полотне «стебневочкой» наивные мотивы: голубков, цветочки, корзиночки. Перкалевые вещи быстро снашивались, и их выбрасывали. Для многих музеев эти предметы утрачены, ведь долго считалось, что художественной ценности они не имеют.

— Музеи их также не сохраняли?

— К сожалению, возможности фондохранилищ большинства украинских музеев ограничены за неимением площади. Сегодня я не могу взять в музейный фонд сорочку, которая не имеет ни хронологической, ни художественной стоимости. Именно поэтому в музеях не хватает обычных экспонатов бытового характера, которые изготовляли, например, в 1970-х годах на местных украинских фабриках и заводах. Из-за этого для краеведческого музея очень сложно воссоздать быт жителей села или города 1960—1980-х годов.
Искренне уважаю людей, которые ценят древние родственные вещи и никому их не отдают. Когда говорят: у меня есть дети, внуки, пусть останется им на память о предках. Лично сохраняю пояс своей бабушки. Это та ниточка, которая обеспечивает нам связь с нашими родными.

— Известно, что вам пришлось исследовать памятники культуры в Чернобыльской зоне. Как это было?

— Регион Полесья интересен тем, что там еще сохранялось множество архаических памятников культуры местного населения. Была возможность сделать фотофиксацию, чертежи, зарисовки, например, конструкций традиционных зданий, осмотреть их фундаменты, что в других условиях невозможно. Во многих домах находили уникальные полесские тканые рушники и одежду конца XIX в. Больше нигде в Украине подобного я не встречала. Все находки потом были переданы в Государственный научный центр защиты культурного наследия от техногенных катастроф в Киеве.
Благодаря сотрудничеству ученых, музейных сотрудников Института народоведения, других учреждений Украины и Министерства чрезвычайных ситуаций Украины в Чернобыльской зоне были спасены многие ценные памятники культуры и быта.
В последние годы работа научных сотрудников Государственного научного центра защиты культурного наследия от техногенных катастроф в Киеве распространяется на другие регионы, пострадавшие от Чернобыля — Ривненскую и Волынскую области. В этом году запланировали экспедицию в Камень-Каширский район Волынской обл. Люди продолжают оставлять эти территории. В некоторых селах Заречнянского района Ривненской области остались усадьбы, в которых сегодня живут люди только преклонного возраста. Участники экспедиции спасают от забвения не просто отдельные экспонаты, они сохраняют для потомков целый пласт истории культуры нашего народа. Поэтому надо спешить.

Добавить комментарий