uaplace

17 Январь, Среда 2018

30 ноября родился забытый ныне киевский художник-мистик Вильгельм Котарбинский

Начну с конца. Холодной осенью 1921 года в доме прямо у подножия Андреевской церкви, умирал человек. За ним ухаживала немолодая женщина и ее дети. Человек, бывший некогда известным художником, не был их родственником, но дети любили его как родного.


Позже один из них оставил мемуары, записав удивительную историю перехода Художника в мир иной. Был он великолепным шахматистом, состоял в шахматных клубах и, умирая, утверждал, что каждый день к нему приходит Некто, садится на кровать и "играет с ним в шахматы "вслепую", без доски и каждый раз проигрывает и молча уходит. Но однажды Художник сказал "Сегодня он опять приходил, играл со мной и сегодня он выиграл, значит, сегодня я умру". Сказал это так спокойно, точно говорил "Сегодня я пойду погулять". И "умер под вечер, спокойно, в полном сознании" простившись с женщиной и ее детьми.
И эта, записанная очевидцем, его последняя шахматная партия с Ангелом Смерти дает нам право задуматься, а может Художник всю жизнь видел тех тех, кого он писал? Ангелов, духов, привидений, вампиров, русалок!
Имя этого киевского художника-мистика эпохи модерн – Вильгельм Котарбинский. Сделав его главным персонажем своей повести "Ангел бездны", я пыталась вернуть его из забвения, где пребывает сейчас главный Волшебник Киева в области изящных искусств. Позже моя подруга Ирина Потанина написала первую в Украине полную биографию В.К.  И на каждой своей экскурсии я прошу "Зайдите в google картинки, наберите "Вильгельм Котарбинский", и вы выясните, что знаете его работы, просто не знали, кому они принадлежат. Но в любом случае, его гопланы, души листьев, блуждающие огоньки, стрекозы и плакальщицы очаруют вас воплощением страшной страшно-прекрасной сказки.
Но ситуация, увы, остается неизменной – имя Котарбинского неизвестно широкой публике (Само собой, Котарбинского хорошо знают все киевские искусствоведы, антиквары и коллекционеры, тем паче, что стоимость его работ постоянно растет, но и в этой среде у него весьма спорная репутация в духе его же страшных сказок). Те же, кто слышал хоть что-то– либо путают его с Врубелем, либо путают их работы, либо приписывают ему факты из врубелевской жизни. Любопытно, но даже люди, понятия не имеющие о пересечениях их жизней, увидев впервые работы Котарбинского сразу  вспоминают о врубелевском "Демоне"!
Вильгельм Александрович Котарбинский и Михаил Александрович Врубель… Их тени словно слились на киевской брусчатке! В их жизнях и впрямь много общего!  Польская кровь, привиденческо-демонический жанр. Оба приехали в Киев по приглашению профессора Прахова, оба имели отношения с женой профессора – Эмилией. В поисках информации для своей книги Ирине Потанина довелось даже выслушать феерический слух: мол, у Врубеля и Котарбинского была одна дочь на двоих! (Видимо, от той же Эмилии Праховой? Впрочем,  на деле, дочери не было ни у одного). Но то, что оба они были влюблен в Эмилию пишут сейчас в их биографических статьях многие, включая первого сплетника от культуры Садальского.
Котарбинский умер в том самом доме №14, у подножия Андреевской церкви, в котором молодой Михаил Врубель писал своего первого "Демона" с лицом Эмилии Праховой – женщины, которую он безнадежно любил. В этот же дом, спустя много лет, уже после развода с мужем перебралась и сама Эмилия. Котарбинский умер в ее квартире, практически у нее на руках, а незадолго до смерти тоже написал портрет Эмилии. И впору спросить, А не врубелевский ли Демон приходил к В.К. перед смертью, поучаствовать в шахаматной партии? А не портрет ли Эмилии довел его до могилы? И написать еще одну страшную сказку…
Она станет еще страшней, если добавить к ней современные легенды. Так, в одном из своих интервью самых известных антиквар Киева поведал историю:
"…был такой известный художник Вильгельм Котарбинский. Одна из его известнейших работ — "Могила самоубийцы". В свое время эта картина висела у одного киевского антиквара. Однажды он пришел ко мне и сказал: "Федор, у меня висит картина Котарбинского, и я чувствую, она меня уничтожает!" А через некоторое время умер… Причем причина его смерти так и осталась неизвестной — ни с того ни с сего вдруг стал очень болеть…
- И сколько же ему было лет?
- Чуть больше сорока…
- Как же, по-вашему, все это можно объяснить?
- Ну как можно объяснить мистику?"
Позднне, общаясь уже с другим антикваром я выслушала очень похожее признание. Мол, заполучив картину Котарбинского, тот предпочел поскорее ее продать ее, не хотел, чтобы она висела в салоне – поскольку нехорошая эта картина, а он -  верующий человек.
Остается лишь вспомнить, как, пришедший исповедовать своего земляка, ксенз, выбежал из комнаты Котарбинского с криком "Еретик…. И хоронить его не буду,— не зовите!" И новая страшно-киевская сказка будет готова. И, возможно, однажды  я напишу ее, -  поскольку даже сплетни и страшные слухи -  лучше забвения! – но это будет только моя фантазия.
Судя по реальным воспоминаниям современников Вильгельм Котарбинский был на удивление светлым и легким, покладистыми, миролюбивым человеком. Если и сравнивать его с Михаилом Врубелем, то нужно сказать: он словно бы Врубель-наоборот. Да, работы Котарбинского – что тут таить – только тень от гениальности Врубеля, но во всем остальном Михаил Александрович мог бы позавидовать Вильгельму Александровичу.
Если для Врубеля Эмилия Прахова стала роковой любовью, демоном его жизни, для Котарбинского – лучшим другом и ангелом-хранителем. Да, они прожили под одной крышей последнии годы его жизни, и последнее, что он написал перед смертью был ее портрет… но те, кто приписывают им на этом основании роман, как-то забывают добавить: в то время Котарбинскому было 72 года, Эмилии 71. и это было лишь старая дружба людей, ставших тенями прошлых эпох, переживших зенит своей славы, любовь, две революции, гражданскую войну и 14 киевских переворотов, во время одного из которых, слыша как под стрекот пулеметов "Льюис" в Киев снова заходит Красная армия, Прахова и предложила старику перебраться к ним и, возможно, тем самым спасла ему жизнь.
Если для Врубеля погружение в лиловые миры его картин, обернулась трагедией, он закончил жизнь в сумасшедшем дома, Котарбинский – ежедневно и радостно витал в эмпиреях и, похоже, чувствовал себя там, как дома.

"Ко¬тар¬бинский ве¬ликий меч¬та¬тель. – напишет о нем Владимир Кигн-Дедлов, автор книги "Киевский Владимирский собор. Его художественные творцы" . – Онъ лю¬битъ меч¬тать о важ¬но¬м и о ни¬чтож¬но¬м, се¬рьез¬но и шу¬тя. После обеда, во вре¬мя ко¬рот¬ко¬го от¬ды¬ха от неустан¬ной ра¬бо¬ты, он не прочь по¬тол¬ко¬вать о то¬м, что, на¬до по¬ла¬гать, все дело в элек¬три¬че¬ских то¬ках, а по¬то¬му следо¬ва¬ло бы хо¬дить в стек¬лян¬ны¬х ка¬ло¬шах; что все на свете пред¬определе¬но отъ на¬ча¬ла веко¬въ, а по¬то¬му всякия за¬бо¬ты – вздор; что, та¬к-ка¬к есть без¬ко¬неч¬но ве¬ли¬кое, то есть и без¬ко¬неч¬но ма¬лое, а по¬то¬му по¬че¬му бы не быть в ми¬зинце его левой ру¬ки пла¬нет¬ной си¬стеме, по¬доб¬ной сол¬неч¬ной, а в си-стеме  пла¬нетъ—земле, на земле Киеву, въ Киеве Вла¬димирско¬му хра¬му, а в храме по-че¬му бы не сидеть, вот в эту ми¬ну¬ту, Ко¬тар¬бинско¬му, Сведом¬ско¬му и Вас¬не¬цо¬ву?"
Если Врубель творил тяжело, часто падал духом, постоянно страдал от безденежья, Котарбинский неизменно пребывал в чудесном расположении духа, не знал нужды и творил как дышал. Лишь в юности, он едва не погиб от своей же любви к искусству…
В юности романтичный Вильгельм приехал в Рим, не зная на итальянском ни слова, практически без гроша за душой – его вела мечта стать художником.  Снимал помещение, оплачивал главное – работу натурщика и экономил на не самом главном – еде. Такая система жизненных ценностей, едва не закончилась смертью. Его же натурщик нашел работодателя в глубоком голодном обмороке.  На носилках для покойников бездыханное тело Художника отнесли к тем, единственным, кто согласился принять неизвестного умирающего земляка и коллегу – живописцам братьям Сведомским. Несколько дней Котарбинский балансировал между жизнь и небытием и имел возможность сыграть свою первую партию с Ангелом смерти.
Согласно моей мистической книге "Ангел бездны", умение видеть привидения Котарбинский приобрел именно в эти дни… Но, имея дело с реальными фактами, я готова поспорить с самою собой! Следующие 20 лет Котарбинский жил в Риме, слыл вполне успешным живописцем и писал античные сюжеты в академическом стиле.
Совершенно особенным Художником Фантастического жанра Вильгельм Котарбинский стал именно в нашем Городе Киеве – в волшебном Городе ведьм, чертей и Лысых гор.
В 1888 году, в возрасте 39 лет, он пребывает в Город вместе с братьями Сведомскими Павлом и Александром для росписи Владимирского собора. Здесь же, общаясь с художниками-соборянами для своей статьи о Владимирском, Дедлов, отмечает, что уже в наших пенатах "въ послѣдніе го¬ды та¬лантъ Ко¬тар¬бин¬ска¬го приня¬лъ но¬вое на¬прав-леніе, и ху¬дож¬ни¬къ нашелъ ис¬тин¬ное свое при¬званіе, – быть жи¬вопис¬це¬мъ въ об¬ла¬сти чи¬сто Фан¬та¬сти¬че¬ской. Тут он ой¬на¬ру¬жи¬ваетъ' да¬ро¬ваніе, вы¬ходя¬щее изъ ря¬да…
"За два го¬да Ко¬тар¬бинский в послеобеден¬ные ча¬сы от¬ды¬ха (от работы во Владимирском соборе – прим авт.), отъ се¬ми до один¬на¬дца¬ти, сделал 200 сепий на Фан¬та¬сти¬че¬ские сю¬же¬ты.  Сепии… имели вы¬да¬ющийся успіх... Въ этих сепиях ху¬дож¬ни¬къ совсемъ до¬ма, в об¬ла¬сти чи¬стой Фан¬тазии"
Что изоб¬ра¬жа¬ютъ его сепии? Он са¬мъ не зна¬етъ. Это—меч¬ты, это—видения, ко¬то¬рыя яв¬ля¬ют¬ся ху¬дож¬ни¬ку, „спя¬ще¬му наяву„. ... Ото все¬го веетъ изя¬ще¬ство¬мъ, нежно¬стью и глу¬бо¬кой, шо¬пе¬нов¬ской,-—поль¬ской  гру¬стью"
И именно сладкая грусть – не трагедия, ни ужас, ни страх – красота слез, тихая радость грусти – отличитепльная нота работ Котарбинского!
Сравнивая работу Котарбинского и его друга Сведомкого – тот же Дедлов пишет "Сведомский, ко¬гда пи¬шетъ, ра¬бо¬та¬ет. Ко¬тар¬бинский меч¬та¬ет, меч¬та¬ет все¬гда, без уста¬ли, и в то вре¬мя, ко¬гда ра¬бо¬та¬етъ, и то¬гда, ко¬гда от¬ды¬ха¬етъ.
Всю жизнь Котарбинский – рисовал свои фэнтези запоем, как в молодости, когда он дорисовалься до голодного тифа, до полусмерти – рисовал, не замечая, что умирает… сейчас же он рисовал умирающих, утопленниц, покойников, кладбища, могилы и блуждающи по ним огоньки.
Видел ли он их воочию, так же как и своего последнего гостя – Ангела Смерти? Ясно одно, Котарбинский был одним из тех уникальных людей, которые, повстречав привидение, скорее обрадуються  возможности поговорить с ним о иных пла¬нет¬ных си-стемах и сыграть необычную партию в шахматы, чем убегут в паниченком страхе. Едва не умерев в юные годы, Вильгельм никогда не боялся смерти – кто боится старого друга?
В 1914 году Киевское издательство "Рассвет" выпустило серию открыток с его фэнтезийными спиями – сейчас открытки предмет коллекционирования и во многом лишь благодаря им мы знаем бесконечный Волшебный Мир Котарбинского.  В разгар гражданской войны М.К., собрался было уехать из Киева в свое имение,  отправил туда вещи и работы, а те благополучно пропали в дороге…
Безвозвратно или нет – трудно сказать. О Котарбинском вообще никто ничего не знает достаточно точно. Какие работы во Владимирском соборе принадлежат ему? Будучи католиком, он не мог подписывать их официально, и потому многие искусствоведы приводят сейчас разные списки. Неизвестно точно, в кокм году Вильгельм Котарбинский родился (есть две разные даты), когда женился… И куда вообще делась жена – истинная роковая любовь его жизни… испарившейся в неизвестном направлении!

По одной из версий, гордая полячка не приняла столицу православной веры и третью столицу той самой Империи, которая закабалила ее родную Польшу. Котарбинский же выбрал в итоге не жену – а Киев, ставший его родиной и местом упокоения. Он остался здесь навсегда.
И я верю, что рано или поздно Киев  киевляне ответят ему взаимностью, вспомнив имя своего Мастера Волшебства!

П.С.
Год назад на Деды, я долго и безрезультатно искала могилу Котарбинского на католическом участке Байкового кладбища.  В этом году повторила попытку, предварительно, разузнав координаты у одного из лучших историков Киева Михаила Кальницкого… он сказал, искать нужно черный крест неподалеку от входа, по левой стороне от дороги, рядом с большим серым склепом.
Но два черных мраморных креста у склепа принадлежали другим людям. Я принялась обходить склеп с другой стороны, приговаривая в полголоса "Ау, Вильгельм Александрович, отзовитесь! Я ведь уже не первый год вас ищу…"
И в тот же миг – не вру! – высокие деревья громко зашумели, а секунду спустя с другой стороны склепа послышался голос мужа:
- Иди сюда, я его нашел!  
Для тех, кто захочет проведать В.К. найти его теперь не составит труда. Вот ворота, вот склеп по левую сторону дороги, а там где на заднем плане стою в виде белого привидения-указателя я – тут и находиться черный крест Костарбинского.

Лада Лузина

Добавить комментарий